Глава 12. 1805–1807

...Претерпевший же до конца спасется⁷²¹.

Святое Евангелие

На пятьдесят седьмом году жизни преподобный Учитель начал склоняться под тяжестью своих аскетических трудов: так и многие из наших Отцов прожили жизнь в немощах и скончались до срока. Этот высоковерхий святогорский кедр, великий и славный муж, подтачи­вался червем времени, одолеваемый «многотрудною плотью»⁷²² и непрестанным напряжением ума, пронизывавшим всю его жизнь. Человек, яко трава дние его, яко цвет сельный, тако оцветет⁷²³. И он ощутил нужду в посторон­ней помощи – да не похвалится всякая плоть⁷²⁴.

Есть и у святых свои нужды. Только Бог не имеет ни в чем недостатка, но не человек. Богослужебные песнопения обычно называют святых нашей Церкви бесплотными – ставшими в некотором роде невещественными чрез аскезу и молитву, ибо они подчинили материю духу, победили свои похотения, претворили мир своей души в божественное селение и ограничили естественные человеческие потребности самым малым. Однако в несчастной человеческой природе есть нечто такое, что возвышается даже над мощной силой воли и своим могуществом превосходит саму смерть. Это болезнь. Несчастный человек! Святой Никодим, согбенный старостью и «изнуряемый болезнью», вспомнил, что и он – человек из «плоти и костей», плоти, которую он целых сорок лет удручал, муча и порабощая, чтобы, проповедуя другим, самому не явиться негодным⁷²⁵. И благодатию Христовой он исполнил самое существенное и основное требование христианства: достиг божественной цели, свято­сти, без которой никто не увидит Господа⁷²⁶.

Прежде живя бесплотно, преподобный монах теперь хотел есть и пить, чтобы укрепить слабеющую от болезни немощнейшую плоть, которую все более удручала ранняя старость. Этот период человеческой жизни столь чувствите­лен и опасен, что пророк Давид Духом Святым молился: «Боже мой, во время старости: внегда оскудевати крепости моей, не остави мене»⁷²⁷. Изнурение, нужду в пище и сне, – эти беспорочные страсти⁷²⁸, воспринял и вочеловечившийся Бог, Господь наш Иисус Христос. И как же тогда великий аскет, расточивший все свои духовные и телесные силы на служение Богу и ближним, мог бы избе­жать законов естества? Насколько это зависело от него, он жил сверхчеловечески. А когда того возжелала Премудрость Божия, стал причастен плоти и крови также и он⁷²⁹. Ведь когда исчерпываются поводы для аскезы, аскеза становится излишней. Так случилось и с преподобным Никодимом. Потому, оставив свою безмолвную Капсалу, он переселился к своим любимым Скуртеям в Карею, принимая их сыновнюю заботу и претерпевая до конца волю Господа.

Однако, несмотря на всю его телесную немощь, пламя любви побуждало его душу на новые подвиги ради созидания Церкви. Как когда-то «божество» Сократа⁷³⁰ не давало ему покоя, так теперь благодать, просвещение и любовь к Богу не дают покоя всякой охваченной ими душе. Жизнь никогда не побеждается смертью, ибо смерть поглощена Жизнью. Глуби­ну этой тайны познали те, кто слезными рыданиями утвердил в своих душах действие благодати Христовой. «И хотя претер­певает страшнейшие муки стяжавший такое счастье, ничто не препятствует ему достигнуть высот счастья. Ведь тот, кто всегда носит крайнее и блаженное благо, каким является Бог, внутри сердца своего, благодаря вере и любови почитает все муки за наслаждения и пиршества. И хотя члены тела его пронизывает боль, и он кричит и стенает по естеству, но в душе его обретается счастье, и оттого он радуется и веселится ради радости и надежды на воздаяние...»⁷³¹.

Так и преподобный Никодим, могущий все в укрепляю­щем его Христе⁷³² и побуждаемый на новые творения уверен­ностью, что нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас⁷³³, между умной молитвой и телесными скорбями взялся за исправление «Синаксариста⁷³⁴ двенадцати месяцев», объем­ного труда, требующего больших познаний, многого терпения и великой самоотдачи. Ум святого был ясен, а любовь его к облаку свидетелей⁷³⁵ – крепка, что и позволило принести в дар Церкви Христовой серьезнейшую литургическую книгу, которой не было прежде.

Из публикуемого далее и прежде не издававшегося письма святого Никодима Григорию 5 мы узнаем, что работа над «Синаксаристом» заняла два года. Исходя из того, что в келлии Скуртеев он пробыл всего лишь год, можно заклю­чить, что этот труд был начат годом ранее, в каливе препо­добного в Капсале.

В «Синаксаристе», пишет преподобный Никодим, «...со­держатся не немногие святые, но тысячи, десятки тысяч, миллионы и многое множество святых... чтобы их молитвами ты, христианин, получил отдых от жара искушений, чтобы они оросили тебя потоками своей благодати, когда ты иссыха­ешь от пламени страстей, чтобы они покрыли тебя свыше крылами своего предстательства от нападения видимых и невидимых врагов; и наконец, чтобы ты не боялся невидимой брани страстей и бесов, имея вокруг себя бесчисленное ополчение такого множества святых – помощников твоих...».

И действительно, в «Синаксаристе» перед нами предста­ет почти вся известная нам торжествующая на Небесах Церковь. Представить только, что воинствующая во Христе Церковь чтит одиннадцать миллионов одних лишь мучени­ков – и этого будет довольно, чтобы вызвать восторг и восхищение! Когда по ночам на монастырских службах на шестом часе читается синаксарь святых дня и возглашаются имена доблестно подвизавшихся и увенчанных, монахи ощу­щают священный трепет, пронизывающий их души и постни­ческие тела. Голос канонарха подобен поверке на войне: геройски павшие в битве ублажаются, чествуются здесь, на земле, и прославляются на Небесах.

Окончив этот громадный труд, святой отец послал руко­пись «Синаксариста» дидаскалу Иосифу Ватопедскому, что­бы тот вынес свое суждение. Архимандрит Иосиф по тща­тельном изучении книги послал Никодиму следующее пись­мо, завершающееся ямбической эпиграммой, написанной «от братской любви».

«Любезную мне преподобную и ученейшую главу братс­ки о Господе приветствую.

С превеликой радостью получил я новосоставленный твоею ученостью и украшенный величайшей чистоты и изя­щества стилем Синаксарист. И ныне, прочитав его и поняв, насколько это было для меня возможно, я восхваляю тебя за те изнурительные труды, которые ты подъял ради того, чтобы подобающим и наилучшим образом исправить и изло­жить Синаксарист, обогатив его прекрасными примечаниями. И я сплетаю тебе венец из многих похвал, ибо ты, собрав похвальные слова святым, доселе пребывавшие неизданными и для многих неизвестными, сделал их всеобщим достоянием. И то, что было в настоящей книге излишним, ты, где убрал, а где перенес на подобающее место. А то, что было недостовер­ным или ложным, справедливо отверг, изъяв от среды, взамен же поместил подлинное или более вероятное. Итак, сотворив все в высшей степени прекрасно и рассудительно... ты, подобно трудолюбивой пчеле, собрав сладчайший и спасительный мед с цветов священного луга Церкви, словно некий улей, наполнил им сию священную Книгу. И этот мед услаждает всякий духовный вкус и удовлетворяет любопыт­ство всех ученых читателей. И, коротко сказать, восполнив все то, чего недоставало прежним Синаксаристам, ты сделал этот новосоставленный Синаксарист совершенным во всем. И потому я твердо надеюсь на то, что Вознаградитель всякого блага Господь, преклоняемый молитвами святых, жития которых содержатся в этой книге, подаст тебе за труды великую мзду Свою, о, лучший из мужей и мне любезнейший!

Кто Никодим сей, чья слава велика

Средь православных и мудрых Горы Афонской,

Который эту книгу прекрасно составил, о друже? –

С Наксоса муж. О, прекрасное дарование!»

Затем преподобный учитель послал «Синаксарист» Христофору Продромиту, который написал ему следующее письмо и ямбические стихи «в дар потрудившемуся от братской любви»:

«Вседушно и братски во Христе приветствую твою прелюбезную мне преподобную ученость!

Узрев, брате мой всезлатый, только что сотворенный тобою Священный Синаксарист и прочтя его, я сказал сам себе, немного переделав то, что изрекла Соломону царица Савская: «И се, несть ни пол того, о чем я думал»⁷³⁶. Ты приложил к нему столько благ – сверх всякого моего ожидания. «Блажени... слышаще всякий смысл твои»⁷³⁷. И показался мне сей Синаксарист новым светлозрачным небом, на котором, подобно многосветлым звездам, все святые, неуклонно двигаясь по своим путям, обходят двенадцатисос­тавный Зодиак, то есть двенадцать месяцев, то совосходя вместе с умным Солнцем правды, Христом, то совоссиявая со всесветлою Луною, Госпожою нашей Богородицею. Я увидел там исправленными хронологию и именословие свя­тых, бывшие в прежнем Синаксаристе испорченными. В том я видел неправдоподобные и нелепые вещи, а теперь вижу, что в новом они тобою весьма правильно изъяты. Я видел, что в прежнем недоставало многих святых мужей, а теперь вижу, что их жития искусно добавлены, так что можно сказать об этом словами из псалма пророка и царя Давида. Ибо ты и сам исчитаяй множество звезд, и всем им имена нарицаяй⁷³⁸, сколько бы ни было этих имен. Слог твой красочен и ясен, и сверкает, словно солнечный свет. Полнота и прямота истины – словно злато, седмикратно очищенное⁷³⁹. Свидетельства мудрых – словно стрелы в руке сильного⁷⁴⁰. Разнообразие сведений в примечаниях – словно смирна, алой со всеми первыми мирами, как глаголет «Песнь Песней»⁷⁴¹. Славен ты и преславен, любимый мой, ибо даны тебе от Бога благодать, изящество, рассудительность и широта мысли. Итак, если доведется сей книге быть напеча­танной, она станет духовной радостью для всей Христоиме­нитой полноты! Аминь.

Всецело преданный тебе во Христе,

Христофор, монах Продромит⁷⁴².

Побеждаешь ты, Никодиме, народ писателей,

Собрав Жития всех святых,

Стало быть, ты стал тем, кем был назван прежде,

Получив знаменательное имя⁷⁴³. О, великая благодать!»

Мне же зело честны быша друзы Твои, Боже...

Изочту их, и паче песка умножатся...⁷⁴⁴

Псалом Давидов

«Синаксарист двенадцати месяцев года, некогда напи­санный на древнегреческом языке Маврикием, диаконом Великой Церкви, теперь же вторично переведенный непос­редственно с греческой рукописи Синаксариста, и со всем тщанием очищенный, исправленный, расширенный, допол­ненный, уясненный, украшенный различными примечаниями и разделенный на три тома малейшим из монахов Никодимом Святогорцем...» Эта огромная книга объемом в 1150 страниц «in quarto» потребовала двух лет усердного труда...

В предисловии к «Синаксаристу» преподобный Нико­дим излагает цель написания этой книги, пользу, нравствен­ное достоинство, духовность и место, которое она занимает в Церкви, и указывает на необходимость использования ее в литургической жизни Церкви.

В начале книги преподобный соглашается, что «излишне порождать дважды то, что рождено однажды хорошо», однако при этом он подчеркивает, что Синаксарист диакона Маврикия, существующий в рукописях, был «рожден дурно» в издании мудрого Максима Маргуния, епископа Кифиры. По мнению святого, «этот перевод столь неясен и столь дурен и неприятен по стилю, что многие из братий, недо­вольные его неясностью и безвкусием, совсем оставили его чтение и читают помещенные в Минеях синаксари святым каждого дня, написанные на древнегреческом языке...». «Итак, по этой причине некоторые добротолюбивые братья на Святой Горе, как живущие в монастырях, так и в скитах и келлиях, обратились к моему не достоинству с просьбой: сделать второй перевод этого Синаксариста, ясный и чис­тый, на общую пользу Христовой Церкви. Поначалу я отклонял эти просьбы, полагая, что работа над книгой весьма трудна, – но по совету и настоянию Всесвятейшего и всечестнейшего моего Владыки, бывшего Константино­польского патриарха господина Григория, оказал послуша­ние и, наконец, согласился взяться за этот исполненный многой и великой пользы труд. И, дерзая на молитвы Всех Святых... я пришел во священную, честную и царскую обитель Пантократора, в окрестностях которой живу... и, взявшись за перо и бумагу, день и ночь трудолюбиво и со всякою ревностью предавался труду, и перевел книгу благодатию Христовой...».

Святой отец повествует, что его труд основан на четы­рех рукописях, и, как он пишет, «мы постарались очистить этот наш перевод и от того, что в прежнем Синаксаристе было противно Божественному Писанию, недостоверно и неправо, согласно здравому смыслу и мнению критиков... кроме того, несообразное мы привели в соответствие, бес­порядочное упорядочили, неясное изъяснили, противоречи­вое и негармоничное согласовали... ибо никакая другая книга в Христовой Церкви не была столь неупорядочена и неисправлена, как Синаксарист...».

И далее он говорит о тех изменениях, которые были внесены в Синаксарист, о прибавлениях в житиях святых, об исправлениях, удалении лишнего, составлении ямбических и гекзаметрических стихов о каждом святом, множестве при­мечаний и указателе. Затем святой помещает обращение к патриархам, архиереям, иереям, диаконам и монахам, а также к царям, властителям, князьям и ко всем православным народам, призывая их читать «Синаксарист» как весьма полезную книгу, в которой каждый найдет сообразно своему образу жизни пример для подражания. Далее преподобный Никодим приводит такие замечательные эпитеты «Синаксариста»: «Это – многосветлое небо, великим Светилом кото­рого и ярчайшим Солнцем является Владыка Христос, а сребровидною и полною Луною – Пресвятая Богородица; звездами же, не блуждающими и не падающими, – все лики Всех Святых. Потому (эта книга) просвещает, согревает, животворит и побуждает творить добродетели всю Христову Церковь и всю подсолнечную тварь. Этот Синаксарист по праву надлежит назвать богатым и благоуханнейшим садом Святой Церкви Христовой, гранатовыми деревьями и ореш­ником, нардом и шафраном, тростником и гиацинтами, нарциссами и корицею и всеми первыми и благоуханнейшими благовониями и ароматами. Светлостью и красой его Церковь услаждает, веселит, радует и овевает ароматами своих чад, согласно и чину и роду занятий каждого из них. Об этом саде говорила Невеста Песни Песней, когда просила, чтобы пришел ветер с юга и повеял «в вертограде моем, и да потекут ароматы моя». И далее: «Да снидет брат мои в вертоград свои, и да яст плод овощии своих»⁷⁴⁵. И об этом саде верно написал Автолику Феофил, шестой епископ Антиохии⁷⁴⁶, что Церковь – это поистине Сад, в котором обретаются розы мучеников, лилии дев, фиалки вдовствующих и плющи супругов. Потому Мария Магдали­на не ошиблась, когда в саду приняла за вертоградаря Владыку Христа⁷⁴⁷. Ведь Иисус Христос Сам стал истинным садовником Вертограда этого Синаксариста...». Так учитель продолжает свое обширное введение к «Синаксаристу», в котором он настаивает на том, что чтение «Синаксариста» принесет христианам многообразную пользу. А в конце он помещает умилительную молитву Господу нашему Иисусу Христу и Всем Святым «Синаксариста», а также два слав­ника Нерукотворенному Образу Господню, из которых один мы приводим ниже:

«О Сладчайший Христе и Всевожделенный; о добротою красный паче всех человек! Како Твой Богомужный образ украсися, и источник благодатей боголепных явися! Церковь бо Твою, словно иное Небо, посреде поставлен, яко солнце повсюду осиявает; зрящих его веселит, и ко Твоей памяти и желанию воздвизает; покланяющихся освящает; лобы­зающих к Тебе Первообразу преводит; и всем просящим подает очищение грехов и велию милость».

И в заключение, выражая удовлетворение, радость и покой, которые он ощутил, завершив свой труд, преподоб­ный Никодим написал такое гекзаметрическое двустишие: «Радуется мореплаватель, достигнув глубокой гавани: Радуется и писатель, завершая последнюю строку».

По завершении «Синаксариста» святой послал его пат­риарху Григорию 5, жившему тогда, во время своего второго изгнания со Вселенского престола, в монастыре Ивирон, сопроводив книгу публикуемым ниже до сих пор неизданным письмом, помеченным 15 мая 1807 года:

«Кланяюсь моему возлюбленному Владыке, по обычаю возглашая свойственное христианам приветствие: Христос воскресе!

Нет ничего более изменчивого, чем человеческое хоте­ние, и верно сказано древними, что «смертных всегда уступчивы помыслы»⁷⁴⁸. Ибо прежде я решил послать эту книгу с известным преподобнейшим диаконом господином Григентием Ивиритом, а потом изменил решение, подвигнутый на это некоторыми братьями, страшась опасностей, подстерегавших книгу на пути. Узнав об этом, упомянутый кир Григентий пришел ко мне и убедил меня, рассказав, что никакого страха или опасности нет в том, чтобы взять ему с собой эту книгу в дорогу, и тогда я решился послать ее с его преподобием. Итак, возьми же и получи желанную Тобою книгу, и сделай с ней то, что внушит тебе просвещающая благодать Утешителя, во славу Божию, в честь святых и на пользу всей Христоиме­нитой полноты. Читайте же ее со вниманием, и если встрети­те какую явную ошибку, исправьте. Ибо я устал читать и исправлять. Написанное же мною, как-то: ὀγλίγωϱα, ϰαλλίτεϱα, φανεϱόνοι, или когда два ϱϱ без придыханий⁷⁴⁹ и тому подобное – это, я говорю, не ошибки, хоть эти слова и написаны не так, как принято. Подобает ли писать это так, или согласно всеобщему обычаю, без затей, – об этом я сейчас не говорю. Всего в книге четыреста шестьдесят листов с лишком, и одному из переписавших ее я дал по тридцати оболов за каждый лист, другому по грошу, третьему – по пятьдесят оболов; потратился я и на покупку всей бумаги, и на переплет книги. А трудился я над этой книгой около двух лет. Для чего я это пишу? Чтобы мой великодаровитый Владыка облагодетельствовал меня по издании книги некото­рым количеством экземпляров, как заблагорассудится Ваше­му благородному и свободному произволению (а если я часом умру, прошу послать книги в келлию Скуртея, где я ныне обитаю, освященную во имя святого Георгия), дабы и я подарил их другим, во оставление Ваших грехов и на помин души Ваших родителей. Если же Вы пошлете по книге каждому из здешних монастырей, то приимете великую мзду от Господа и многие благодарения от отцов Горы.

Приношу также великое моление апостольской Вашей главе, и со мною приносит его все множество святогорских отцов, лучше же сказать, вся Христоименитая полнота приносит его чрез меня. Что же это и о чем? Да соблаговолит Ваше народолюбивое сердце напечатать Синаксарист круп­ными буквами, как в Минеях, а примечания пусть будут еще крупнее, как в толковании Соборных посланий или в «Благо­нравии»: ведь книгу будут читать и старчики, да еще и по ночам. Я знаю, что это стоит слишком дорого: но пусть увеличатся расходы на книгу, чтобы все читатели молились о Ваших родителях и спасении Вашей души.

С этим прошением обратились ко мне многие братья и отцы. Потому я и подвигся принести его Вашему Преосвя­щенству, будучи убежден, что мы будем услышаны. И по­скольку я уже принадлежу Вам безраздельно, и стал пленни­ком Вашей любви, и понуждаем ею, имея одну единственную книгу новонапечатанного «Благонравия», я не смог ею вла­деть, хотя она и была мне нужна, но посылаю ее возлюблен­ному, и вожделенному, и вселюбезному Владыке моему, и пусть он владеет ею на пользу своей паствы. И если она покажется ему благоугодной и общеполезной, прошу, очень прошу его подвигнуть какого-нибудь христолюбца в своей епархии, чтобы тот издал ее вторично, без убытка для себя. Ибо спрос на эту книгу из-за ее редкости таков, что многие отдали бы с радостью восемь и десять грошей, только бы заполучить ее. Напечатал тысячу книг преосвященный Яни­ны, но у него осталось только десять из них, как он писал мне, – те, что были переплетены; а другие выхватывали прямо из его рук. Многие написали мне, чтобы я им послал, но у меня ничего нет. Прошу, как только Вы получите посланные книги, то есть великий священный сноп, Синаксарист, и малый сноп, Благонравие, подобно иерею ветхого Закона⁷⁵⁰, тотчас известите меня об их получении, если получится, голубиной почтой, дабы успо­коились мои помыслы.

Да сохранит Воскресший из мертвых честнейшее Преос­вященство Ваше здравым душою и телом на бессчетные годы.

1807 г., апреля 15.

Вашей главы, более всех благотворившей мне, малейший раб Никодим».

Патриарх Григорий, приняв во внимание мнение уче­ных мужей Святой Горы, послал Синаксарист ученому иеромонаху Христофору из монастыря Косифиниссы, ко­торый нашел Синаксарист «во всем обновленным и не­сравненно более совершенным и полным, чем прежний...» Он также выразил надежду, что «от этой книги будет величайшая польза всей Христоименитой полноте Право­славной Церкви», сопроводив свой отзыв такой эпиграм­мой:

«Никодиме, ты всю Церковь

Премудро возвеселил, и горнюю, и дольнюю,

Изобразив и прославив Жития [святых Небесной Церкви]

И побуждая [земную Церковь] к подражанию Небес­ной».

Несмотря на это, по неизвестным причинам, книга оста­валась неизданной вплоть до 1817 г., когда патриарх Кирилл в своем послании повелел братьям Скуртеям позаботиться, вместе с другими неизданными трудами святого Никодима, и об издании в Венеции «Синаксариста», что и произошло в 1819 году. Во всяком случае, из писем Григория 5, посланных в 1816 г. православным Венеции и в обители Святой Горы, виден его огромный интерес к изданию «Синаксариста», который с тех пор был напечатан четыре раза. Преподобный Никодим так и не увидел этот свой труд опубликованным, и однако, как пишет в своем стихотворении Иоасаф Лавриот, он передал его своим братьям, чтобы они собрали его плоды:

Словно усыпанные плодами деревья и благовонные цветы,

С которых собирают бессмертные плоды

И наслаждаются сладостным благоуханием роз,

Белых лилий, пестроцветных фиалок,

Ароматных нарциссов, багряных гиацинтов –

Такова эта Книга, возлюбленные,

Которую Царь Христос даровал чрез благого Никодима,

Святого мужа, подвизавшегося на Афоне.

3. «Любовь к безмолвию» и скорби по причине смут

Имже образом желает елень на источники водныя,

сице желает душа моя к Тебе, Боже⁷⁵¹.

Псалом Давидов

И снова любовь к безмолвию принудила Никодима оставить своих любимых Скуртеев и удалиться в вожде­ленную пустынную Капсалу, воспользовавшись гостепри­имством некоего дивного инока, жившего в каливе возле кириакона скита обители Пантократора. В то время вок­руг имени святого отца разразился новый скандал. Из одного послания Священного Кинота Святой Горы, из­данного 13 июля 1807 года, то есть тогда, когда уже был завершен труд над «Синаксаристом», мы узнаем о скорб­ных обстоятельствах, в которых оказался святой, и о тех смутах, зачинщиками которых стали противники право­славных убеждений и устремлений преподобного Никодима, высказанных им в отношении Таинства Божественного Причащения.

Послание, о котором идет речь, весьма ярко рисует те обвинения, которым подвергался учитель, а также его удиви­тельное долготерпение и низость его врагов.

«Преподобнейшие отцы и возлюбленные наши во Хрис­те братия, подвизающиеся на нашей Святой Горе в священ­ных монастырях, скитах и келлиях, всех вас мы братски о Господе приветствуем.

Нет ничего выше любви, нет ничего сладостнее мира: ведь любовь – это признак и отличительная черта учеников Христовых, а мир – наследие Владыки Христа, которое Он оставил нам, верующим в Него, ибо Он говорит: «Мир оставляю вам, мир Мой даю вам»⁷⁵². Но общий враг человеческого рода первовиновник всего зла диавол не перестает ратовать против двух высших добродетелей, а именно, против любви и мира, вызывая смятение вместо мира в тех, кто послушался его хотений. О чем же мы хотим сказать? О том, что уже три года назад здешний премудрый и ученейший наставник, кир Никодим, послал письмо к одному священному и духовному лицу, в котором рассуж­дал о некоем мистическом вопросе. И вот, упомянутое послание кир Никодима некоторые злонравные и криво­мысленные, прибрав к рукам в Константинополе, открыли и прочли, тем самым сотворив поступок беззаконнейший, поступок, в просвещенном человеческом обществе призна­ваемый отвратительным и подлежащим тому же осужде­нию, какому подвергаются гробокопатели, как говорит мудрый Синесий⁷⁵³, а также наказуемый клятвами и прокля­тиями Великой Христовой Церкви... Итак, упомянутое выше послание кир Никодима не только было вскрыто и прочитано этими злонравными, но еще и искажено и превратно истолковано, и в таком искаженном виде они пере­писали его и копии разослали по всей Горе. С каким же намерением и целью? Чтобы обесчестить кир Никодима, представив, будто он еретик и злославный. Вот почему, узнав об этом, сам кир Никодим предстал нашему Собра­нию и, исповедав все, что исповедует Соборная Восточная Церковь, доказал, что он невиновен и никоим образом непричастен к тем обвинениям, которые ему предъявля­лись, а те, кто бесчестил его, лжецы и клеветники. Потому и все мы, предстоятели двадцати Священных Монастырей, настоящим нашим посланием, скрепленным печатью, заяв­ляем... что указанное письмо кир Никодима было злодейски вскрыто, злодейски искаженно, злодейски истолковано и злодейски разослано в копиях... и те, у кого есть его список, должны сжечь его... Мы же все единогласно провозглашаем и исповедуем, что (преподобный Никодим) – благочести­вейший, и православнейший, и вскормленный догматами Церкви Христовой, как явствует и из его священных и написанных для всеобщей пользы творений, в которых не содержится никаких еретических мудрований. И как мы исповедуем его православным, так и вы все признайте, что он таков воистину. Если же кто-то и после сего, подвигну­тый тем искаженным письмом, отверзет уста и начнет говорить что-либо против этого Учителя кир Никодима несправедливо и клеветнически, таковой, явно обличенный, не только будет строго наказан нашим общим Собранием, какого бы чина он ни был и к какому монастырю ни принадлежал, но и будет совершенно изгнан из этого священного места, как зачинщик смуты...»⁷⁵⁴.

Преподобный сообщает нам о содержании той клеветы, которую воздвигли на него после выхода в свет книжицы «О постоянном Божественном Причащении», в следующей апо­логии:

«Некоторые клевещут на нас, будто мы полагаем, что Таинство Божественной Евхаристии, то есть пречистое Тело Господне и честная Его Кровь, изменчиво и тленно, и что не все Тело Господне в каждой частице освященного Хлеба и не вся Кровь во всех частях освященного Вина. Однако таковые достойны смеха, потому что им следовало бы прочитать молитвы, составленные в виде икосов ко Господу нашему Иисусу⁷⁵⁵, напечатанные в 1796 году вместе с книгой под названием «Невидимая брань», – из них они узнали бы, что мы думаем об этом. Но поскольку они ослеплены и не прочли этих молитв, мы приведем здесь дословно то, что мы там пишем, к вечному стыду неправедно обвиняющих, нас.

Итак, на странице 334 названной книги мы пишем так: «Избавляющее род человеческий, о Иисусе мой, Таинство Ты передал таинникам, преложив на Вечери хлеб в Самое Твое Тело, вино же – в Самую Кровь Твою, заповедав им творить это в Твое воспоминание, и я, непрестанно приобща­ясь Им (Святым Тайнам), как нетленным, освящаюсь и, обожаемый, взываю к Тебе так...».

А ниже, на странице 335 мы добавляем и следующие слова: «Иисусе, весь присутствующий во всем Таинстве, и весь во всякой частице его, исповедуюсь Тебе, что я без должного приуготовления приближаюсь ко Святой Трапезе Твоей».

Итак, об этом непостижимом Таинстве мы не только мыслили или мыслим благочестиво, но и собственными нашими руками написали»⁷⁵⁶.

Распространенные среди простых монахов обвинения в адрес преподобного доходили подчас до крайности: некото­рые верили, будто в его монашеской скуфье находится дароносица со Святым Хлебом, чтобы причащаться в дороге! Сам преподобный пишет: «...к прочим клеветническим обви­нениям против нас злоречивые братья прибавляют и такое: будто мы носим в нашей камилавке дароносицу со Святым Хлебом и, проходя по дороге, когда пожелаем, садимся и причащаемся. Услышав впервые такие явные клеветнические измышления, мы посмеялись, наипаче же посмеялись над их братоненавидением, потому что мы обладаем свободой и всякий раз, после того как мы испытаем себя⁷⁵⁷, согласно Апостолу, мы приготовляемся, идем в храм Божий и прича­щаемся у иерея»⁷⁵⁸.

Следует отметить, что преподобный Никодим, подверг­шийся обвинениям, будто он считает, что Тело и Кровь Господа изменчивы и не всецело присутствуют в каждой частице Святого Хлеба и Вина, узнав, что «некто готовится издать трактат на эту тему», написал в Константинополь «одному священному лицу», чтобы воспрепятствовать изда­нию. И как пишет святой, «поскольку это может внести великую смуту в Церковь Христову и нанести вред простым братьям, не способным вместить подобные вещи, значит, надо прекратить спорить по базарам и перекресткам о Божественнейших Таинствах...». А добрые братья, неизвест­но как завладев письмом преподобного, сочинили дополнение и представили Никодима согласным с еретическими убежде­ниями, о которых он сообщал. «Но да будет благословен Бог, Который, уловляет мудрых в лукавстве их⁷⁵⁹, согласно Иову; ибо это упомянутое приложение оказалось настолько бездумным, что почти все ученые наставники Горы распозна­ли бессовестность и злодейство...»⁷⁶⁰.

И клевета, и различные обвинения в адрес преподобного Никодима начались сразу по прибытии его на Святую Гору, после выхода в свет его книжицы «О постоянном Боже­ственном Причащении», к чему примешались еще и право­славные воззрения преподобного на поминовение усопших, и история с вскрытием письма, случившаяся тремя годами ранее описываемых событий. Тем не менее смиренный учи­тель молчал, ожидая блаженства Господня, ибо ради Него проносили имя его, как бесчестное⁷⁶¹. Но «поскольку по прошествии времени он увидел и услышал, как наносится вред многим братьям»⁷⁶², – святой был вынужден прибегнуть к высшей власти Святой Горы, Священному Киноту, ибо, согласно преподобному Иоанну Дамаскину, «когда вред, наносимый одному, переходит на многих, не должно мол­чать».

Мы считаем необходимым подробно разъяснить здесь воззрения Никодима Святогорца относительно Таинства Божественной Евхаристии, изложенные в его трудах. Борьба за просвещение монахов и мирян, которую он вел с самого начала своего прибытия на Афон, касалась вопроса о Боже­ственном Причащении, затронутого в первом издании этой книги, и была в основном направлена против мрачного невежества, от которого происходило убеждение, не позво­лявшее верным прибегать ко Святому Причащению чаще, чем два или три раза в год. Однако преподобный был глубоко убежден, что и каноны, и практика Церкви предписывают постоянное Божественное Причащение как уникальное сред­ство духовного возрождения и достижения совершенства во Христе. Потому и свои доводы он черпал из этих двух источников, а также из своего личного опыта. Духовный мир преподобного Никодима, в котором он жил, составляли постоянное Причащение и молитва; с их помощью он обретал способность исполнять животворящие заповеди Христовы и жить во Христе.

В этой связи важно разъяснить, что же преподобный Никодим подразумевал под термином «постоянное Боже­ственное Причащение» и при каких условиях оно должно было совершаться. Прежде всего, не следует забывать, что сам Никодим был великим аскетом и питался вареными бобами, водою с медом, маслинами, сваренным на воде рисом и хлебом⁷⁶³. Он, будучи приверженцем постоянного Прича­щения, чувствовал свое единство со Христом, что прогляды­вает в тех местах его сочинений, где речь идет о любви ко Господу. Разумеется, было бы ошибочным предположить, что преподобный, с жаром отстаивая во всех своих трудах постоянное Божественное Причащение и подвергаясь в тече­ние почти тридцати пяти лет гонениям за это свое православ­ное убеждение, при этом имел в виду христиан, подобных ему.

Как раз напротив, он считал Божественное Причащение крайне необходимым для несовершенных, как он пишет, однако не имеющих к тому никаких канонических препят­ствий. И он полагает, что постоянное Божественное Причащение для несовершенных – словно лекарство, врачующее страсти, а для совершенных – средство достижения вящего совершенства, сладость и наслаждение. Следовательно, для преподобного Никодима постоянное причащение имело не статичный, но непрерывно прогрессирующий характер, то есть «во исцеление, и очищение, и просвещение, и сохране­ние, и спасение, и во освящение души и тела... в дерзновение и любовь... во исправление жития и утверждение, в возраще­ние добродетели и совершенства... в Духа Святаго обще­ние...»⁷⁶⁴. Из этого видно, что он не просто хотел приблизить христианина к Таинству Божественного Приобщения, но прежде исцелить его с помощью Тела и Крови Христовых и затем уже вести его к совершенству. Однако это предполага­ет и подвиг со стороны того, кто желает продвигаться по своему духовному пути. Подвиг этот состоит из всех тех деланий, которые составляют аскезу тела и души, и благодаря которым мы помогаем очищению, совершаемому при неосужденном Божественном Причащении Божией благодатью.

Из сказанного выше явствует, что от причащающегося таким образом требуется непрестанное стремление достичь определенного достоинства, соответствующего этому Таин­ству. В своем труде «О постоянном Божественном Прича­щении» святой буквально воспевает частое приобщение вер­ного духовной трапезе, причем эта «частота» простирается вплоть до ежедневного причащения, как он пишет, «если таковое возможно». Нельзя не заметить, что, борясь против крайности, заключавшейся в причащении дважды или триж­ды в год, он впадает в противоположную крайность ежеднев­ного Приобщения. Однако мы полагаем, что преподобный делает это, «клин клином вышибая», то есть исцеляя одну крайность другой. В подтверждение постоянного Божествен­ного Причащения преподобный Никодим все время приво­дит священные каноны, учение Отцов и практику Церкви. Но одно из таинств Церкви, а именно Таинство Божествен­ного Причащения, которое с момента его появления в апос­тольские времена претерпело столько изменений, как в образе совершения, так и в сроках и образе раздаяния, поневоле должно было некоторым образом ослабить значе­ние связанных с ним канонов, или, лучше сказать, ограничить их влияние той эпохой, в которую они были утверждены. В святых общинах апостольских времен мы видим, что верные пребы­вали в учении Апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах⁷⁶⁵. В ту эпоху верные причащались ежедневно. 9-е Апостольское правило не предполагает ежедневной литургии, когда отлучает не причащающихся. Подобным образом и 2-е правило Антиохийского Собора, 80-е Пято-Шестого⁷⁶⁶ и 11-е Сардикийского, которыми отлу­чаются не причащающиеся на Божественной литургии, оче­видно, говорят о литургиях, совершаемых в день воскресный, и особо указывают на не приобщающихся «в течение трех недель». Из этого можно заключить, что доводы, приводи­мые преподобным Никодимом из указанных выше правил, призваны не узаконить ежедневное причащение, а опроверг­нуть мнение о позволительности причащения лишь дважды или трижды в год, и что, несмотря на каждодневное соверше­ние Божественной литургии, например, на Святой Горе, те, кто не причащается ежедневно, вовсе не подвергаются отлу­чению названными правилами.

Однако вместе с тем преподобный Никодим приводит также тексты святых Отцов, в которых содержится упомина­ние, что на Востоке верные причащались и четыре раза в неделю, и даже в течение всей недели. Эти Отцы – Василий Великий, Иоанн Златоуст, Николай Кавасила, Феодор Сту­дит – обладают огромным авторитетом. В рассматриваемой книге преподобный не раз вдохновенно проповедует причаще­ние дважды или четырежды в неделю⁷⁶⁷. Это убеждение несомненно является православным, но вот исполнимо ли оно? Редко, по причине склонности человека к падению. Мы не знаем, причащался ли сам преподобный ежедневно, за исклю­чением последних дней своей жизни. Что сказать нам об этом? Кто может вместить, да вместит⁷⁶⁸. Тот, кто в состоянии с исполненным пламенной готовности сердцем вместе с препо­добным Никодимом сказать: «Я вижу хорошо, о Боже мой, в свете огненной любви Твоей, что у Тебя одна цель, наиясней­шим образом показующая искренность Твоей любви ко мне: именно, что Ты даешь мне всего Себя в пищу и питие не для чего другого, как для того, чтобы преложить всего меня в Себя; не потому, чтобы Ты имел нужду во мне, но чтобы Ты жил во мне, а я в Тебе, и чрез любовное единение я сделался таким, как Ты Сам, и чрез соединение моего земного сердца с Твоим небесным сердцем сделалось во мне единое умное и божественное сердце»⁷⁶⁹, – такой человек пусть причащается каж­дый день, ибо он уже соединен духовной любовью со Христом. Но сколько таких? Сколько людей в чувстве душевном могут произнести исполненные любви слова Невесты Песни Песней: «Что украсилася еси, и что усладилася еси любы в сладостех Твоих?»⁷⁷⁰. Однако если такие святые души настолько редки, к кому же тогда обращено учение преподобного отца? Мы думаем, ко многим, чтобы из их числа явились эти редкие люди. Учение должно проповедоваться вне зависимос­ти от того, что усвоит его только малая часть услышавших. Учение Христа о совершенстве обращено ко всем, но совер­шенными стали весьма немногие. Но это не воспрепятствовало Господу говорить о совершенстве, заключающемся в беспре­дельной святости.

Из сказанного выше становится понятным, что святость жизни составляет условие участия в Таинстве Божественного Причащения, ибо закон положен не для праведника⁷⁷¹. Но от несовершенных требуются средства воспитания и приго­товления к Таинству. Среди этих средств – исповедь, сокрушение, бдение, молитва, пост. Поскольку относительно поста перед Причащением возникли противоречия и споры, мы обязаны в нашем разъяснении воззрений преподобного Никодима напомнить следующее: всякий раз, когда препо­добный в своих книгах говорит о приготовлении ко причастию, он указывает и «посильный пост»⁷⁷².

Что касается признания Никодимом Святогорцем необ­ходимости поста или воздержания от скоромной пищи, то следующее примечание в «Пидалионе» достаточно ясно выражает его взгляды. «...Здесь мы переходим от большего к меньшему: если довольно для приготовления к Божественно­му Приобщению трехдневного воздержания от плотских связей, то тем более довольно для него трехдневного поста. И хотя священными канонами пост перед Причащением не определяется, могущие поститься перед ним в течение всей недели поступают хорошо»⁷⁷³. Мы рекомендуем тем, кто неуважительно относится к посту перед Причастием, вник­нуть в смысл этого примечания, если, конечно, они не считают, что стали сынами чертога брачного⁷⁷⁴. Но сыны чертога брачного не бывают побеждены чревом, разумеет­ся, если они и, правда, таковы. Они всецело стали духовны­ми, укрепляясь нетленною Пищей и Питием Тела и Крови Господа. В нашу задачу не входит исследование темы Боже­ственного Причащения. Мы просто в некоторой степени истолковываем мысли преподобного Никодима в связи с тем периодом его жизни, о котором мы повествуем. А если бы кто захотел спорить, то мы не имеем такого обычая, ни церкви Божии⁷⁷⁵.

Святым, иже суть на земли Его, удиви Господь вся хотения Своя в них⁷⁷⁶.

Псалом Давидов

Один из биографов святого отца, Онуфрий Ивирит, говоря о множестве песненных последований, похвальных слов и канонов, составленных преподобным во славу свя­тых, и желая описать все это богатство, обнаруживает полнейшую невозможность такого описания и восклицает: «Сколько же тропарей, икосов и целых канонов и похваль­ных слов множеству святых он в высшей степени мелодично составил и дополнил, сего и писанию предать почти невоз­можно!».

У святых действует закон: любовь к Богу и ближнему охватывает всю душу, которая принимает различные образы и настроения по своему благому расположению. От славосло­вия Богу, исповедания, благодарения, моления и вплоть до самой радости и плача, изливаемых из-за радости и плача брата во Христе, согласно слову Апостола: «Радуйтесь с радующимися и плачьте с плачущими»⁷⁷⁷. Так и преподоб­ный Никодим, ощущая долг благодарности по отношению к скончавшимся в подвиге или мученичестве отцам и братьям нашим за тайные их благодеяния, оказанные нам, «ихже вемы и ихже не вемы»⁷⁷⁸, по Апостольким Постановлениям: «Прославь глаголющего тебе слово Божие, поминай же его днем и ночью, почитай его, как ставшего причиною не твоего рождения, но исходатайствовашего тебе благобытие»⁷⁷⁹, – украшая Церковь песнями духовными, выражая свою лю­бовь и удивление святым, создал великое множество кано­нов, икосов и похвальных слов. Эти творения, «которые писанию предать почти невозможно», отмечены особым поэтическим искусством. По благодати Христовой нам дове­лось заняться поиском рассеянных в разных местах поэтичес­ких трудов святого отца, в надежде в свое время опублико­вать их.

Здесь мы приводим каталог канонов, икосов и похваль­ных слов, которые написал славный отец. Душа его трепе­тала от восхищения перед добродетельной жизнью святых и их сверхъестественными подвигами, и он излил свои свя­щенные чувства в песнопениях и похвалах. Этот каталог составлен на основе исследований покойного Софрония Евстратиадиса, митрополита Леонтопольского, и г-на И. Колицараса.

Как гимнограф преподобный Никодим отличается ис­кренностью чувства, непреходящей любовью к воспеваемым, глубиною мысли, знанием меры, точностью определений, остро переживаемым им ощущением причастности к тем, кому он составляет похвалы. Ткань его текста сочетает глубокое созерцание с чистым эмоциональным волнением, тонкостью мысли и точностью ее выражения.

Песнопения, созданные преподобным Никодимом Святогорцем:

Слово похвальное Златоусту. Наксос, 1909.

Служба преподобномученице Христовой Параскеве. Си­рос, 1877. 22 с. Было 3 издания.

Канон молебный святому Харалампию. Афины, 1840. 20 с.

Песненное последование и похвальное слово отцам, проси­явшим на Святей Горе Афонстей. Гермуполис, 1847. Было по крайней мере 3 издания.

Руководство, содержащее песненные похвалы и канон надгробный, напечатанные в Триоди, и тщательно исправлен­ные, вкупе с воскресным каноном светоносного дня Пасхи. Типография Константинопольского Патриархата, 1800.

Молитвы по алфавиту в виде икосов, умилительные, Христу. Приложены в конце книги «Невидимая брань».

Служба святому славному великомученику Фанурию⁷⁸⁰. Афины, 1909. 23 с.

Служба Вениамину, диакону Персидскому (октября 13 дня) со стихирами подобными, самогласнами, седальнами, кондаком и каноном, егоже краегранесие: «Вениамину пропо­веднику песнь приношу».

Неизданный кодекс кириакона Кавсокаливийского скита.

Служба святому Трифону (февраля 1 дня). Неизданный кодекс кириакона Кавсокаливийского скита.

Служба Афанасию Александрийскому (мая 2 дня). Неиз­данный кодекс кириакона Кавсокаливийского скита.

Служба обретению и пренесению всечестных мощей святого Николая. Венеция, 1819. Было, по крайней мере, 2 издания.

Служба Иакову, брату Господню (23 октября). Венеция, 1806.

Служба Марку Евгенику. Константинополь, 1834. Было, по крайней мере, 4 издания.

Служба преподобному Феоне. Кодекс кафоликона монастыря Пантократора на Святой Горе. Находится также в обители св. Анастасии Узорешительницы близ Галатисты.

Служба всем новоявленным мученикам, после взятия Константинополя пострадавшим. Было 3 издания. Второе издание: Афины, 1856.

Служба святому Антипе. Помещена в «Великом Синаксаристе»⁷⁸¹.

Служба святому Фалалею. Месолонги, 1878.

Служба святому Ферапонту. Не издана, находится в Карее.

Служба святой великомученице Кириакии. Издана в «Но­вом Лимонарии» (во 2-м изд.). Т. 2. С. 41 и сл. Было 4 издания.

Служба пророку Илии. Находится в «Синаксаристе»⁷⁸² Никодима, под 20 июля. Т. 3.С. 123 и сл.

Служба Лаврентию Архидиакону. Не издана. См.: Ни­кодим Святогорец. Синаксарист. Т. 3. С. 247. Прим. 3.

Служба Нифонту, Патриарху Константинопольскому, улучшенная и исправленная прибавлениями, изменениями и сокращениями. См.: Никодим Святогорец. Синаксарист. Т. 3. С. 251. Прим. 1.

Служба Парфению Лампсакийскому, дополненная кано­ном. См.: Никодим Святогорец. Синаксарист. Т. 2. С. 111. Прим. Не издана.

Служба святому Киприану, дополненная вторым Кано­ном. См.: Никодим Святогорец. Синаксарист. Т. 1. С. 112. Прим. 2. Не издана.

Служба Иоанну Дуке Ватацу⁷⁸³. Константинополь, 1872.

Служба новомученику Константину Идрийскому. Вене­ция, 1814. Было 6 изданий.

Служба святому священномученику Елевферию. См.: Дукакис К. Великий Синаксарист. Под 15 декабря.

Служба святому Севастиану, дополненная вторым кано­ном. См.: Никодим Святогорец. Синаксарист. Т. 1. С. 397. Прим. 1. Не издана.

Служба Мелетию Исповеднику. Опубликована в конце книги «Алфавит алфавитов» Мелетия Исповедника. Фессалоника, 1923.

Служба святой Феодосии Константинопольской. Афи­ны, 1933.

Служба святому Анании. Расширена. Не издана.

Служба Иосифу Песнописцу. Расширена. Не издана.

Служба святому Феофилу Мироточивому. См.: Дука­кис К. Великий Синаксарист. Июль. С. 490 и сл.

Служба святому Полидору (3 сентября). Издана в «Мартирологии» (1-е изд. С. 224 и сл.) и в «Новом Хиосском Лимонарии» (С. 11 и сл.).

Служба святому новомученику Феодору Византийскому, в Митилене пострадавшему. Издана в «Новом Мартироло­гии». С. 291.

Служба святому Симеону Новому Богослову. Гермуполис, 1877.

Служба Дионисию Ареопагиту. Не издана. Рукописи монастыря Ватопед, Великой Лавры и кириакона Кавсокаливийского скита.

Служба святой Анастасии Узорешительнице. См.: Нико­дим Святогорец. Синаксарист. 1 декабря. С. 404.

Канон Двенадцати Апостолам, который с 1-й до 6-й песни содержит толкования имен каждого из них, а с 6-й по 9-ю повествует, в каких местах каждый из них проповедал и какую кончину приял. Начало: «Петре, скалы нерушимыя веры именованием богатяся». Издан в книге, называемой «Духовный сад» (Константинополь, 1863. С. 162).

Каноны на осмь гласов на Введение Богородицы во Храм. Находятся в Ватопедском кодексе № 1027 и кодексе монастыря Хиландарь.

Два молебных канона святому Харалампию. Один из них см.: Никодим Святогорец. Синаксарист. Т. 2. С. 167 и сл.

Два канона святому Георгию. Хранятся в келлии святого Георгия в Карее. В кодексе же Иоасафеев (С. 153 и сл.) помещены 4 молебных канона святому Георгию, творения того же Никодима.

Восемь канонов святому Димитрию. См.: Никодим Святогорец. Синаксарист. Т. 1. С. 194 и сл.

Два канона Евангелисту Иоанну. Лейпциг, 1799.

Канон молебный, содержащий также и повествование о чудесах, певаемый пред чудотворной иконой, именуемой «Скоропослушница», Владычицы нашей Богородицы. Буха­рест, 1843.

Канон молебный Златоусту. Не издан.

Четыре канона Пресвятой Вратарнице Иверской. Пер­вый с краегранесием: «Песней начало Вратарнице несу. Никодим»; второй – «Обители Ивирон Вратарницу венчаю.

Никодим»; третий – «Третий воспеваю Вратарнице глас. Никодим». Иерусалим, 1907⁷⁸⁴. Четвертый канон не издан.

24 Икоса Петру и Павлу и канон молебный. Афины, 1921. Было 2 издания.

Икосы святому Георгию. Афины, 1912.

Икосы Симону Мироточивому. Афины, 1925.

Самогласны, числом 5, на Зачатие святой Анны. См.: Никодим Святогорец. Синаксарист. Т. 1. С. 437 и сл.

Самогласны, числом 2, святому Нерукотворенному Об­разу. См.: Никодим Святогорец. Синаксарист. Т. 3. С. 303 (конец августа).

Тропари, седальны и т.д., восполняющие службу святому апостолу Тимофею. См.: Никодим Святогорец. Синакса­рист. Т. 2. С. 94 и сл.

Служба обретению святой десницы Предтечи.

Служба святому Артемию.

Служба трем преподобномученикам, Иакову, Иакову и Дионисию, во Этолии подвизавшимся.

Служба и похвала обретению мощей святого Георгия.

В память того же святого канон, подобен «Воскресения день».

Другой канон, молебный, 24 икоса и перевод похвально­го слова Андрея Критского, начало которого: «Ибо светлы мучеников».

Восполнение службы святым Афанасию и Кириллу.

Восполнение службы и жития с похвалою святому Висса­риону Ларисскому.

Два канона Скоропослушнице Дохиарской.

Икосы, каноны, тропари и похвалы Архангелам.

Общий молебный канон Предтече, Николаю и Евста­фию.

Канон Трем Святителям.

Слово торжественное и канон для крестного хода с иконою Богородицы, что в Протате.

Надгробные слова на разные случаи.

Слово на Евангелие о Пастыре.

Мегалинарии на Святую Пятидесятницу.

Молитвы святым Трифону и Модесту.

Служба и некоторые дополнение к чудесам святой иконы Богоматери, что в обители Пирсской.

В Службе святогорским Отцам святой пустынник в полном смысле слова изливает свою душу, ибо преподобный ясно представлял себе их подвиг, живя там же, где они подвизались и сподобились дара святости, и к тому же многих из них он знал лично. Приведем здесь славник на хвалитех 8-го гласа, в котором видна поэтическая душа преподобного Никодима и его любовь к святым Отцам:

«Преподобных отец лик, от различных стран устремив­шихся и в Горе сей вселившихся, [противуестественнаго избежа, естественное сохрани и пачеестественных] сподобися дарований (духовных от Господа) и нам путь постничества делом и словом показа. Темже, по долгу благохваляще их, возопиим: о множество преподобных освященное и Богу возлюбленное, о пчельный вертограде Богособранный, иже в расселинах и пещерах Горы сея, якоже во улиих мысленных, сладчайший мед безмолвия сототвористе (и фимиам благо­уханный на жертвенник Небесный духовно принесосте), [Троицы сладость и Богородицы наслаждение], Афонская похвало и благогласнии органи славы Божия, молитеся ко Господу помиловатися душам нашим»⁷⁸⁵.

Эта полная Служба с историческим и похвальным словом святого отца уловила в афонские сети бесчисленные множе­ства христиан отовсюду, где есть православные греки: из Эллады, из Америки, из Европы.